EVALUATION OF CHANGES IN FOREST DETERIORATION IN SOUTHERN CENTRAL SIBERIA RESULTING FROM THE IMPACT OF BIOTIC AND ANTHROPOGENIC FACTORS

Research article
  • Сультсон Светлана Михайловна0000-0001-5679-1874Сибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
  • Слинкина Ольга Александровна0000-0001-9453-318XСибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
  • Михайлов Павел Владимирович0000-0003-3967-0709Сибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
  • Кулакова Надежда Николаевна0000-0001-6900-5115Сибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
  • Попова Валентина Валерьевна0000-0002-8388-3667Сибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
  • Федонова Полина Андреевна0000-0003-1793-6369Сибирский государственный университет науки и технологий им. академика М. Ф. Решетнева, Красноярск, Российская Федерация
https://doi.org/10.60797/JAE.2026.75.11
DOI:
https://doi.org/10.60797/JAE.2026.75.11
EDN:
BODZVZ
Suggested:
02.10.2026
Accepted:
22.10.2026
Published:
19.11.2026
Issue: № 11 (75), 2026
Issue: № 11 (75), 2026
Rightholder:authors.
License:Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)
30
0
XML
PDF

Abstract

The problem of assessing the degree of forest cover deterioration in southern Central Siberia under the influence of a combination of biotic and anthropogenic factors is examined. The study covers 53 forest districts in Krasnoyarsk Krai with a total area of 36.2 million hectares and is based on the integration of high-resolution satellite data, remote sensing data on wildfires, and information on pest outbreaks. It was found that over a ten-year period, forest cover loss amounted to 2.66 million hectares, with natural factors—outbreaks of mass reproduction of insect pests and forest fires—playing a leading role in stand degradation; their combined contribution significantly exceeded losses from commercial logging. A significant spatial differentiation in disturbance patterns was identified: in the Lower Angara region, the combined impact of logging and fires predominates, whereas on the left bank of the Yenisei, outbreaks of the Siberian silkworm and the Ussuri polygraph played a key role. In the southern mountain forest districts, losses are minimal. The obtained results indicate the need to transition to adaptive forest management that takes into account the natural mortality of tree stands and to strengthen fire prevention measures in disturbed forests.

1. Введение

Красноярский край занимает ведущее место по плотности населения и экономическому потенциалу в Приенисейской и Восточной Сибири

,
. Общая площадь лесов Красноярского края составляет 164 млн. га, причем большая часть, 158,7 млн. га, находится на землях государственного лесного фонда, из них покрытые лесом земли — 105 млн. га.

Степень нарушенности лесного фонда Красноярского края в отдельных районах достигает 80–90%, при этом усредненный показатель составляет 69%. Это указывает на то, что регион входит в зону истощительного лесопользования

,
,
. В Сибирских регионах с преобладанием спелых и перестойных насаждений все еще продолжается экстенсивное освоение и использование лесных ресурсов
.

Ключевыми факторами, влияющими на функционирование и состояние лесов, являются пожары, вырубки и насекомые-вредители. Данные факторы нарушают не только лесные экосистемы, но и приводят к значительным потерям в сфере экологии и экономики

,
. Влияние на леса Сибири проявляется схожим образом: уничтожается древесная растительность и насаждения прекращают выполнять свои экосистемные функции. Это запускает новый цикл сукцессий
, при этом повторные пожары и сплошные рубки часто ведут к долговременной смене хвойных формаций на мелколиственные леса
.

По данным Федерального агентства лесного хозяйства «Рослесхоз», площадь поврежденных и погибших лесных участков, вследствие воздействия вредителей и болезней леса на территории Сибири, в 2024 году составила около 500 тыс. га, из них 273 тыс. га сосредоточено в Красноярском крае.

Оценка динамики лесных растительных формаций за последние 50 лет, проведенная В.А. Соколовым и др.

, указывает на ухудшение качественного состава лесов Центральной Сибири. Лесные насаждения были вырублены на площади 4,5 млн. га с общим запасом древесины 900 млн. м³. Площадь, пройденная лесными пожарами, составила 12,5 млн. га, на ущерб от вредителей и болезней приходится 3,7 млн га. Кроме того, сотни тысяч гектаров были исключены из лесного фонда для нужд инфраструктуры, не относящейся к лесному хозяйству (зоны затопления ГЭС, ЛЭП, дороги, гражданское и промышленное строительство и прочее). В результате за указанный период площадь лесных земель сократилась на 1,0 млн. га, а хвойные насаждения уменьшились на 19 млн. га. Общий запас древесины хвойных пород снизился на 24%, включая уменьшение запасов спелых и перестойных насаждений на 34,7%
,
. Существенные изменения произошли в пирологической ситуации в лесах, нарушилась природная цикличность и закономерность возгораний, что также повлияло на пирогенные сукцессии
,
.

Нарастающая деградация коренных древостоев, вызванная энтомовредителями (в первую очередь сибирским шелкопрядом Dendrolimus sibiricus Tschetv. и уссурийским полиграфом Polygraphus proximus Blandf.), не только снижает сырьевой потенциал, но и сопровождается накоплением крупных древесных остатков, нарушением водного режима почв, процессами задернения и заболачивания, а также длительной повышенной эмиссией углерода в атмосферу

,
. Кроме того, распад полога стимулирует многократный рост запасов лесных горючих материалов (ЛГМ), повышая пожарную опасность в нарушенных пихтарниках
,
. При этом горимость лесов подчиняется строгим временным закономерностям: вероятность возникновения пожаров резко возрастает через 2 года после повреждения шелкопрядом и на 8-й год — после очагов полиграфа уссурийского
.

Отразить реальную ситуацию нарушенности лесного покрова района исследований в результате воздействия негативных факторов по данным статистической отчетности государственного лесопатологического мониторинга (ГЛПМ) не представляется возможным из-за неполноты и задержки наземных сведений

. В связи с этим проведен дополнительный анализ нарушенности лесопокрытой территории по спутниковым данным. Анализ включал территории в составе земель лесного фонда южной части Средней Сибири (53-х лесничеств Красноярского края) общей площадью 36,2 млн. га. Исследуемые территории относятся к подзоне южной тайги, зоне подтайги, а также горно-таежным лесам
.

Среди факторов, негативно воздействующих на лесные экосистемы в больших масштабах, рассматривались лесные пожары, насекомые-вредители (сибирский шелкопряд, полиграф уссурийский) и антропогенное воздействие — промышленная заготовка древесины.

2. Материалы и методы

Средняя Сибирь представляет собой обширный по географическому охвату регион России, характеризующийся выраженной неоднородностью климатических и орографических условий, а также значительными ресурсами бореальных лесов

,
.

Район настоящего исследования охватывает южную и наиболее освоенную часть региона, расположенную южнее 59°–60° с. ш., включая бассейн р. Ангары (Приангарье) и левобережье р. Енисей

,
. Анализ нарушенности лесного фонда проведен в границах 53 лесничеств Красноярского края общей площадью 36,2 млн. га. В соответствии со схемой лесорастительного районирования
исследуемая территория включает пять лесных районов: Западно-Сибирский южно-таежный, Приангарский таежный, Среднесибирский подтаежно-лесостепной, Алтае-Саянский горно-таежный и Алтае-Саянский горно-лесостепной, охватывая подзону южной тайги, подтайгу и горно-таежные комплексы
.

Оценка динамики потерь лесного покрова проводилась за 10-летний ретроспективный период (2014–2023 гг.) на основе глобального информационного продукта Global Forest Change (GFC v1.11), разработанного на базе многолетних серий спутниковых снимков Landsat с пространственным разрешением 30 м

. Для анализа использовался базовый слой Forest Cover Loss (FCL), регистрирующий факт исчезновения древесного полога (снижение проективного покрытия деревьев ниже порогового значения) в результате любых деструктивных воздействий: сплошных рубок, пожаров, усыхания от вспышек насекомых-вредителей, ветровалов и расчисток земель. Авторы
оценивают точность карты в 96,7% (рисунок 1).

Потери леса на территории исследования в 2014–2023 годах, по данным карты Forest Cover Loss

Потери леса на территории исследования в 2014–2023 годах, по данным карты Forest Cover Loss

по ист. [21]

Поскольку продукт GFC детектирует суммарную потерю лесного покрова без дифференциации причин деградации, для разделения факторов нарушенности был реализован алгоритм пространственно-временного сопряжения разнородных пространственных данных в среде ГИС
,
:

- Пирогенные нарушения. Верификация площадей, погибших в результате лесных пожаров, осуществлялась путем пространственного совмещения полигонов FCL со стандартным спутниковым продуктом MODIS Burned Area (MCD64A1, разрешение 500 м), детектирующим пройденные огнем площади на основе данных радиометров Terra/Aqua MODIS

, а также валидировалась по точкам тепловых аномалий (FRP/MODIS). Участки FCL, совпавшие по координатам и времени проявления со следами пожаров, классифицировались как потери от пирогенного фактора.

- Повреждения энтомовредителями. Выделение древостоев, погибших в результате массового размножения сибирского шелкопряда (Dendrolimus sibiricus Tschetv.) и инвазии уссурийского полиграфа (Polygraphus proximus Blandf.), выполнено на основе геопривязанной картосхемы очагов вредителей и болезней Приложения № 1 к Лесному плану Красноярского края

, сформированной по данным наземного лесопатологического мониторинга ФБУ «Рослесозащита» и материалам ДЗЗ. В контуры биогенных потерь включались пиксели FCL, зафиксированные внутри подтвержденных очагов усыхания.

- Лесозаготовки и сопутствующие антропогенные нарушения. Контуры FCL, не имеющие пространственно-временного пересечения с гарями MODIS и очагами размножения насекомых, были классифицированы как антропогенные рубки и сопутствующие деструкции. Правомерность данного методического допущения обусловлена тем, что в пределах эксплуатационных лесов зоны активного лесопользования регулярные компактные полигоны потерь полога формируются преимущественно промышленной заготовкой древесины

,
, в то время как естественные локальные выпады (ветровалы, почвенно-гидрологический отпад) занимают подчиненное значение в общей структуре ежегодной убыли лесов.

В случаях комплексного сопряженного воздействия (например, развитие вторичных пожаров по усохшим шелкопрядникам и полиграфникам) приоритет первичного деструктивного агента устанавливался по хронологии наступления события: участки, первоначально подвергшиеся распаду от насекомых и впоследствии пройденные огнем, учитывались в составе биогенных нарушений с фиксацией вторичного пирогенного перехода

.

3. Результаты и обсуждение

Пространственная дифференциация и масштабы деструктивных процессов в бореальных лесах юга Средней Сибири тесно сопряжены со структурой хозяйственного освоения территории. Исследуемый район охватывает ключевой массив эксплуатационных лесов Красноярского края, переданных в настоящее время в долгосрочную аренду в целях заготовки древесины, а также зоны обеспечения муниципальных и социально-бытовых нужд (рисунок 2). Сопоставление локализации участков усыхания и нарушений с функциональным зонированием показывает, что основные объемы потерь лесного покрова сосредоточены в поясе интенсивного лесопромышленного освоения

.

Отнесение лесного фонда района исследований (в границах лесничеств) к видам законодательного лесопользования

Рисунок 2 - Отнесение лесного фонда района исследований (в границах лесничеств) к видам законодательного лесопользования

За десятилетний период (2014–2023 гг.) суммарные потери лесного покрова на исследуемой территории составили 2,66 млн. га, или 7,4% от общей площади покрытых лесом земель. Ведущим фактором гибели древостоев явились вспышки массового размножения насекомых-вредителей, на долю которых пришлось 1,09 млн. га (41% от всех потерь). Потери леса в результате рубок составили 858 тыс. га (32%), от лесных пожаров — 705 тыс. га (27%). Таким образом, суммарное воздействие природных факторов существенно превосходило объемы рубок, при этом динамика потерь леса характеризовалась выраженной межгодовой неравномерностью (рисунок 3).
Распределение потерь леса по годам и причинам гибели

Рисунок 3 - Распределение потерь леса по годам и причинам гибели

По данным диаграммы видно, что площадь рубок на протяжении рассматриваемого периода остается относительно неизменной и находится в диапазоне 60–100 тыс. га в год. Площадь лесов, погибших от пожаров и вспышек размножения насекомых-вредителей, сильно варьирует по годам. От пожаров ежегодно гибло от 2 до 170 тыс. га леса, а от насекомых-вредителей — от 20 до 360 тыс. га. При этом между площадями древостоев погибших от пожаров и от насекомых-вредителей просматривается сопряженность, обусловленная, по всей вероятности, влиянием климатических факторов: превышение температурной нормы и длительные периоды засух способствуют как развитию пожароопасной ситуации, так и вспышкам массового размножения насекомых-вредителей
,
.

Максимальные площади лесов, погибших от пожаров за период с 2014 г. по 2023 г., расположены в границах Нижнего Приангарья: в Гремучинском лесничестве — 208 тыс. га, Кодинском — 116 тыс. га, Терянском — 112 тыс. га, Хребтовском — 110 тыс. га, Мотыгинском — 41 тыс. га.

В связи с большой протяженностью региона (почти 3000 км с юга на север) и многообразием лесорастительных условий лесные пожары на территории Красноярского края возникают в течение всего пожароопасного сезона. С увеличением положительных температур лесные пожары начинают возникать в апреле в южных районах края и постепенно продвигаются на север

. Ежегодно фиксируется примерно 1300 пожаров, но в 2019 году аномальные погодные условия привели к резкому росту их количества — до 2059
. По данным А.Д. Долматова
, количество пожаров и территорий, подвергшихся им, с 2010 года значительно возросло, особенно в период с 2017 по 2020 годы. Средняя площадь пожаров за 2011–2021 годы в 6 раз превышает показатели 2003–2010 годов
. В то же время, по данным Г.А. Ивановой с соавторами
, средняя площадь одного пожара в период с 1990 по 1999 г. составила 89,4 га, с 2000 по 2010 г. — 90,4 га, а с 2011 по 2022 г. — 272,6 га, т.е. за последние десятилетия возросла в 3 раза. Увеличение средней площади пожаров указывает на снижение эффективности служб раннего выявления и ликвидации пожаров. В соответствии с Приказом Минприроды России
, для труднодоступных и удаленных территорий предусмотрено создание зон контроля, где допускается отказ от тушения лесных пожаров при отсутствии угрозы населённым пунктам и объектам экономики, если предполагаемые расходы на противопожарные мероприятия превышают прогнозируемый ущерб. Совокупные ежегодные потери от лесных пожаров в Сибири, включающие как прямые убытки, так и расходы на их ликвидацию, оцениваются в 10–15 млрд. руб.
. В период 2019–2020 годов в Среднесибирском плоскогорном таежном регионе наблюдалась экстремальная пожарная обстановка. Большинство масштабных и катастрофических возгораний было зарегистрировано именно в зонах контроля
.

Исследования последних лет показывают, что пожары в лесных экосистемах повышают биоразнообразие лесных экосистем

,
. Это происходит благодаря высвобождению экологических ниш для молодого поколения растений в результате прореживания или полного уничтожения древостоя, а также изменения характеристик почвенного покрова. Однако при частоте пожаров, превышающей естественные циклы возгораний, их воздействие на процессы лесовосстановления становится негативным
.

Гибель лесов от вспышек размножения насекомых в значительной степени затронула территорию Енисейского лесничества, составив в общей сложности 582 тыс. га. В Таежинском лесничестве от насекомых-вредителей погибло 130 тыс. га леса, в Большемуртинском — 88 тыс. га, в Пировском — 59 тыс. га. Таким образом, максимальная гибель лесов от насекомых наблюдалась на левобережье р. Енисей, относящимся к подзоне южной тайги.

Очаги сибирского шелкопряда имеют цикличный характер

,
,
,
. С конца XIX в. на территории Красноярского края зафиксировано 9 вспышек, охвативших 10 млн. га. Массовые вспышки приводят к усыханию и гибели хвойных насаждений. Исследования
,
,
,
показывают, что при уничтожении хвои пихты и кедра сибирским шелкопрядом деревья начинают погибать уже в год дефолиации. Поврежденный древостой становится очагом размножения вторичных вредителей, которые в свою очередь создают условия для проникновения грибных патогенов, приводящих к развитию гнилей
,
. В смешанных темнохвойных лесах зараженность гнилями варьирует от 20% до 90%
.

Массовая гибель пихтовых древостоев после воздействия полиграфа уссурийского связана с заселением деревьев короедом и последующим заражением офиостомовыми грибами, вызывающими формирование некротических участков в лубе, что приводит к ослаблению и усыханию древостоев

,
.

География распространения полиграфа уссурийского в нашей стране довольно обширна. Пихта сибирская является основной лесообразующей породой в лесах Средней и Южной Сибири. Согласно данным

, полиграф уже охватил 4,9 млн. га пихтарников, что составляет почти треть их ареала. С 2009 года повреждение пихты сибирской стало актуальной проблемой для Красноярского края
,
,
, где короедом повреждено более 1 млн. га темнохвойных лесов
. Прогнозируется дальнейшее расширение вторичного ареала полиграфа, в том числе формирование новых очагов вредителя
.

Повреждение кедровых и пихтовых насаждений, вызванное уссурийским полиграфом и сибирским шелкопрядом, приводит к значительным изменениям в составе древостоев, их полноте и запасе. В составе древостоя отмечается практически полное отсутствие живых деревьев пихты (отпад 90–100%) и полное отсутствие кедра после вспышки массового размножения сибирского шелкопряда (отпад 100%)

,
,
,
.

Изреживание древесного полога и изменение лесорастительных условий способствует увеличению запасов лесных горючих материалов (ЛГМ) и повышает пожароопасность нарушенных темнохвойных лесов. В пихтарниках, нарушенных полиграфом, накапливаются значительные запасы ЛГМ, которые варьируют в зависимости от степени нарушенности и в несколько раз превышают запасы в ненарушенных насаждениях

,
,
.

Меньший вклад в общую картину нарушенности территории края вносит промышленная заготовка древесины.

Наибольшие потери леса от рубок наблюдались в лесничествах, относящихся к району Нижнего Приангарья, а также в Енисейском лесничестве. За десятилетний период совокупная площадь рубок в перечисленных лесничествах составила 595 тыс. га (70% от площади рубок на территории исследования). По данным E.A. Kukavskaya и др.

, площадь вырубок в Нижнем Приангарье по результатам дистанционного зондирования в последнее десятилетие ежегодно увеличивается на 40–60 тыс. га. На вырубках наблюдается возрастание природной пожарной опасности за счет роста запасов горючих материалов на местах рубок и создания благоприятных условий для их быстрого высыхания
,
.

Потери леса в границах лесничеств в процентном выражении за 10-летний период

Рисунок 4 - Потери леса в границах лесничеств в процентном выражении за 10-летний период

На рисунке 4 показано распределение потерь леса в границах лесничеств в процентном отношении к площади лесов каждого лесничества за десятилетний период. Пространственный анализ выявил четкую зонально-географическую дифференциацию нарушенности.

Минимальные потери леса (менее 1% за десятилетие) зафиксированы в лесничествах, расположенных в южной горной части территории исследования (Ермаковское, Шушенское, Усинское и др.). Столь высокая устойчивость горно-таежных комплексов обусловлена низкой транспортной и промышленной освоенностью труднодоступных территорий, повышенным увлажнением и прохладным микроклиматом, препятствующим развитию верховых пожаров и массовых вспышек насекомых-вредителей.

В подзоне южной тайги и в таежной зоне Приангарья потери леса существенно выше и варьируют от 5 до 23%. Максимальные относительные потери леса приурочены к Гремучинскому (23%), Хребтовскому (18%), Енисейскому (16%), Большемуртинскому (15%), Терянскому (15%), Таежинскому (13%) и Пировскому (13%) лесничествам. При этом на территории исследования четко обособляются два контрастных очага деградации лесного покрова:

1. В лесничествах правобережья р. Ангары потери леса обусловлены главным образом сопряженным действием пожаров и промышленных рубок, формирующих высокую пирогенную нагрузку на освоенных ландшафтах

,
,
.

2. На левобережье р. Енисей потери вызваны прежде всего массовым размножением насекомых-вредителей — сибирского шелкопряда и уссурийского полиграфа, уничтоживших обширные массивы коренных темнохвойных лесов

,
,
,
.

Оценка динамики потерь лесов юга Средней Сибири за 2014–2023 гг. показывает, что суммарная площадь погибших от пожаров и вредителей насаждений (1,80 млн. га) более чем в два раза превышает площадь лесов, пройденных промышленными рубками (0,86 млн. га). Поскольку пожары и насекомые уничтожают преимущественно наиболее ценные спелые и приспевающие древостои, естественный распад насаждений под воздействием климатических факторов в 2,1 раза опережает официальное лесопользование, оказывая ключевое влияние на динамику и истощение лесного фонда региона.

4. Заключение

В ходе исследований установлено, что в границах 53 лесничеств южной части Средней Сибири за период 2014–2023 гг. суммарные потери лесов составили 2,66 млн. га, или 7,4% от покрытой лесом площади. Ведущим фактором гибели насаждений стали вспышки массового размножения насекомых-вредителей — 1,09 млн. га (41% всех потерь). На долю промышленных рубок пришлось 858 тыс. га (32%), а лесных пожаров — 705 тыс. га (27%).

В пространственном отношении на территории исследования обособляются два контрастных очага:

- в Нижнем Приангарье потери леса носят сопряженный характер и обусловлены высокой концентрацией рубок и частыми лесными пожарами;

- в подзоне южной тайги на левобережье Енисея ключевой причиной распада темнохвойных массивов стала массовая гибель лесов от сибирского шелкопряда и уссурийского полиграфа.

В горных лесничествах юга края потери минимальны и не превышают 1% за десятилетие.

Общая площадь лесов, погибших от пожаров и насекомых-вредителей (1,80 млн. га), более чем в два раза превышает площадь лесозаготовок (0,86 млн. га). Таким образом, основной вклад в сокращение площади лесов юга Средней Сибири вносят природные катастрофические явления, масштабы которых тесно связаны с климатическими изменениями. Опережающий естественный распад спелых древостоев создает прямую угрозу истощения эксплуатационного фонда региона и требует обязательного учета природных факторов при расчетном планировании объемов лесопользования.

Article metrics

Views:30
Downloads:0
Views
Total:
Views:30