1. Введение

Интенсификация рыбоводства в Северо-Западном федеральном округе (СЗФО) сопровождается ростом плотности посадки и органической нагрузки на водоемы, а значит, и расширением круга условно-патогенных агентов. Среди них амебы долго занимали периферийное положение, нахождение их в соскобах с жабр относили скорее к сапротрофам, чем к этиологически значимым организмам.

Пересмотр этой позиции произошел за последние 15 лет. Для морской амебной жаберной болезни (amoebic gill disease, AGD) атлантического лосося формально описан возбудитель Neoparamoeba perurans [8], а для пресноводной узелковой болезни жабр (nodular gill disease, NGD) радужной форели накоплен массив изолятов, показавший закономерную ассоциацию пораженных жабр с комплексом свободноживущих амеб [5], [6], [7]. В 2022 г. проблематика стала актуальной и для России, по материалу из Ладожского озера описан новый вид Vannella mustalahtiana, связанный со вспышкой NGD у форели [1]. Систематизированного описания этой группы возбудителей в отечественной литературе нет, а применяемая терминология не отвечает современным представлениям об их таксономическом положении.

Цель работы — систематизация данных об амебных патогенах рыб применительно к аквакультуре СЗФО, разграничение терминологии и оценка применимости молекулярно-генетических подходов к их диагностике и мониторингу.

В работе проведен анализ исследований 2007–2025 гг. из баз PubMed, Web of Science, Scopus и eLIBRARY.RU, содержащие оригинальные данные о выделении амеб от рыб при условии молекулярного подтверждения принадлежности возбудителя по генам SSU/18S рРНК.

2. Обсуждение

Возбудитель амебиаза человека — Entamoeba histolytica (Amoebozoa, Archamoebae). Виды рода Entamoeba известны и как эндокомменсалы кишечника рыб, однако инвазивных инфекций, вызванных истинными Entamoeba spp., у аквакультурных рыб не описано [10].

Заболевания, обозначаемые в отечественной ветеринарной практике как «амебиазы», в подавляющем большинстве случаев вызываются таксономически далекими от Entamoeba организмами, а именно свободноживущими амебами родов Vannella, Naegleria, Acanthamoeba, Protacanthamoeba, Vermamoeba, Ptolemeba, Cochliopodium, Saccamoeba, Ripella, Neoparamoeba (тип Amoebozoa), а также раковинной амебой Rhogostoma minus из надгруппы Rhizaria [5], [6], [8]. Все они факультативно-патогенны. В норме это обитатели воды, донных отложений и биопленок, патогенные лишь при снижении иммунитета рыбы или ухудшении условий содержания. При сопоставлении источников следует учитывать ревизию рода Hartmannella, до сих пор фигурирующего в отечественных сводках, так H. vermiformis рассматривается ныне как Vermamoeba vermiformis, поэтому в работах до 2011 г. и после одни организмы могут фигурировать под разными названиями [6].

Единственное известное исключение, при котором системную патологию рыб вызывает представитель Archamoebae, гранулематоз сенегальского морского языка Solea senegalensis; его возбудитель Endolimax piscium описан как новый вид по данным ультраструктурного анализа и филогении SSU рДНК [9]. Речь идет именно о E. piscium, а не о комменсале кишечника человека E. Nana, попарная идентичность их SSU рДНК около 60% [9]. Род Endolimax группируется не с Entamoebidae, а с Mastigamoebidae, поэтому отнесение его к отряду Entamoebida некорректно.

Основные возбудители, их таксономическое положение и нозологии обобщены в таблице 1.

Перечень демонстрирует гетерогенность группы. Организмы, объединяемые термином «амебиаз рыб», принадлежат к трем далеким ветвям эукариот Amoebozoa, Heterolobosea, Rhizaria. Морфологическая идентификация по нативному мазку поэтому чаще всего недостаточна, а подбор праймеров для видовой ПЦР требует знания о присутствующих в хозяйстве таксонах.

Наиболее документированной для СЗФО амебной патологией является NGD радужной форели Oncorhynchus mykiss. Первое молекулярно подтвержденное сообщение относится к вспышке весной 2020 г. в бухте Мусталахти северной части Ладожского озера в Республике Карелия. Клинически отмечались потеря активности, вздутие жаберных крышек и плавание у поверхности воды в перевернутом положении, при этом максимальная месячная смертность составила 15,2%. Гистологически регистрировались деформация и булавовидное утолщение ламелл, гипертрофия и гиперплазия эпителия, слияние ламелл и филаментов, гранулемы в толще эпителия и над его поверхностью [1]. Ни один признак не патогномоничен, поскольку сходную реакцию вызывают бактериальные инфекции, вирусы и абиотические факторы, поэтому картина позволяет лишь заподозрить NGD.

Микроскопия мазков слизи выявила амебоидных протистов, отнесенных по морфологии к Discosea. Анализ гена малой субъединицы рРНК (SSU рРНК) показал их принадлежность к роду Vannella Bovee, 1965 и послужил основанием для описания нового вида Vannella mustalahtiana sp. nov. Типовой материал депонирован в Зоологическом институте РАН, референсные последовательности доступны в GenBank (MZ329077–MZ329081). Вид тяготеет к кладе Vannella, объединяющей преимущественно морские и солоноватоводные формы, несмотря на выделение из пресноводного хозяина [1].

Значимость находки независимо подтверждена на швейцарском материале ампликонным секвенированием гена 18S рРНК: у форели с признаками NGD достоверно повышена представленность последовательности zOTU2, классифицированной как Vannella sp., для нее валидирована количественная ПЦР-система, а секвенирование по Сэнгеру показало, что она с наибольшей вероятностью происходит от V. mustalahtiana [3]. Это молекулярное соответствие, а не выделение изолята, однако обнаружение маркера вида за пределами России указывает на более широкое распространение, чем предполагалось.

Из жабр форели с признаками NGD в том же регионе выделен также штамм Ptolemeba bulliensis (Amoebozoa, Tubulinea), для которого впервые в роде получены последовательности генов актина и цитохром-с-оксидазы (COX1). В гене COX1 обнаружен интрон группы I с рамкой считывания длиной 177 аминокислотных остатков, кодирующей хоминг-эндонуклеазу, первый случай у Amoebozoa за пределами Dictyostelium [2]. Штамм жизнеспособен в солоноватой воде, что ограничивает применимость соленостных перепадов как метода санации и указывает на возможность обмена амебной фауной между пресноводными и эстуарными участками.

Представление о едином возбудителе узелковой болезни жабр (NGD) не подтверждается данными. По немецкому материалу из жабр 12 больных форелей выделены девять штаммов амеб пяти родов: Vannella (4), Hartmannella (2), Acanthamoeba (1), Naegleria (1) и Protacanthamoeba (1) [5]. Позднее с NGD форели ассоциирована раковинная амеба Rhogostoma minus Belař, 1921, относящаяся не к Amoebozoa, а к Rhizaria. В том же исследовании из пораженных жабр выделялись Acanthamoeba, Vermamoeba, Naegleria и Vannella [6]. Случаи NGD с участием не идентифицированных до вида амеб описаны и в Италии [7], а метагеномный анализ швейцарских хозяйств выявил на жабрах форели, помимо Amoebozoa, представителей Diatomea, Platyhelminthes и Ciliophora [3].

Таким образом, NGD корректнее рассматривать не как моноэтиологическую инвазию, а как пролиферативный жаберный синдром, развивающийся при участии сменного комплекса факультативно-патогенных протистов на фоне плохих условий содержания. С практической стороны необходимо отметить, что отрицательный результат ПЦР на V. mustalahtiana не исключает NGD амебной этиологии.

В отличие от NGD, для амебной жаберной болезни (AGD) возбудитель установлен точно, им является, описанная по материалу от атлантического лосося Salmo salar, Neoparamoeba perurans (Amoebozoa, Discosea, Dactylopodida, Paramoebidae) [8], иногда назваемая Paramoeba perurans. Это факультативный паразит, существующий и вне хозяина. AGD наносит значительный ущерб садковому выращиванию лосося в Северной Европе, Тасмании и Чили [8], [10]. Заболевание протекает чаще хронически и ограничивается клиническими изменениями жабр, такими как утолщение и слущивание эпителия, происходит сращение ламелл, формируются бело-серые очаги на фоне повышенной ослизненности, при этом круг восприимчивых хозяев не ограничивается лососевыми [10].

Прямых данных о случаях AGD в российском секторе Баренцева моря не опубликовано, однако климатические условия и технология садкового выращивания принципиально не отличаются от таковых в пораженных районах Северной Европы, что делает целесообразным включение N. perurans в перечень контролируемых агентов. Отдельного внимания заслуживает толерантность выделенных из пресноводной форели амеб к солоноватой воде [2], указывающая на проницаемость границы между пресноводным и морским звеньями региональной аквакультуры.

Прижизненная микроскопия нативных мазков слизи позволяет быстро оценить обилие амебоидных форм и отнести их к крупным группам, но не дает видовой идентификации [1]. Гистологически оценивают деформацию и утолщение ламелл, гиперплазию эпителия, слияние ламелл и филаментов, наличие и локализацию гранулем [1], [7]. Для полуколичественной оценки тяжести поражения служит шкала Gross Gill Score (GS), созданная для AGD и адаптированная затем для NGD у форели [4]. Ввиду труднодифференцируемой по морфологии полиродовой этиологии NGD решающее значение имеет анализ гена 18S/SSU рРНК [5], [6]. Для N. perurans применяются валидированные количественные ПЦР-системы, для NGD аналогичный подход реализован в виде qPCR к последовательности Vannella sp. Наиболее информативно ампликонное секвенирование 18S рРНК (метабаркодинг), оценивающее весь спектр микроэукариот на жабрах. При работе с рыбой обязательно подавление амплификации ДНК хозяина блокирующими праймерами [3], [4].

Терапевтические возможности для амебных болезней жабр ограничены. При AGD основным методом остается не химиотерапия, а купание рыбы в пресной воде и ванны с перекисью водорода, требующие повторных обработок [10]. При пресноводной NGD осмотический прием малоприменим, а толерантность ряда изолятов к изменению солености [2] дополнительно ограничивает его перспективы. Метронидазол и другие нитроимидазолы, активные против амеб in vitro, не допущены к применению у продуктивных животных. Скрининг разрешенных антипаразитарных соединений против Vannella sp. у форели проводился in vitro [11], но эффективность в культуре не переносится автоматически на условия хозяйства. Основное значение поэтому приобретают профилактические меры, такие как контроль плотности посадки, снижение органической нагрузки и обрастаний, поддержание кислородного режима, мониторинг жабр по шкале GS и раннее выявление амеб в мазках.

3. Заключение

Амебные патогены, прежде всего Vannella mustalahtiana и связанный с ней комплекс возбудителей NGD, представляют реальную угрозу для форелеводства Северо-Запада России. Оценка опирается на полевые наблюдения на Ладожском озере с идентификацией нового вида [1] и на последующее выделение из того же региона Ptolemeba bulliensis [2]. Показано, что термин «амебиаз рыб» объединяет нозологии с принципиально разной этиологией, а региональная проблематика сводится сейчас к NGD форели.

Полиэтиологичный характер заболевания, отсутствие патогномоничных признаков и отсутствие разрешенных для товарной аквакультуры химиотерапевтических средств определяют приоритетность диагностических и мониторинговых решений. Наиболее перспективно применение метабаркодинга гена 18S рРНК для регулярной оценки состава амебных сообществ на жабрах рыб и в воде хозяйств СЗФО с последующей разработкой видоспецифичных qPCR-систем [3]. Первоочередными задачами являются формирование референсной коллекции изолятов и последовательностей амеб от рыб хозяйств СЗФО, оценка их сезонной динамики в связи с температурой и плотностью посадки, сопоставление данных метабаркодинга с гистологической оценкой поражения жабр для установления диагностических порогов. Решение этих задач методически близко уже проводимым в регионе исследованиям патогенных рисков в аквакультуре на базе СПбГУВМ.

The additional file for this article can be found as follows: